"По фактам коррупции обращайтесь по телефонам: 8-495-229-52-74, 8-495-229-82-48."

Власти России искусно имитируют борьбу с коррупцией

Несмотря на ряд прогремевших в последнее время в России коррупционных скандалов, власти страны на самом деле, скорее, искусно имитируют процесс борьбы с коррупцией, чем занимаются ею на самом деле. А все последние скандалы свидетельствуют лишь о неких тектонических сдвигах в системе, считает заместитель директора Transparency International — Russia Илья Шуманов.

В интервью Delfi он поделился своим взглядом на ситуацию в России с сфере борьбы с коррупцией, рассказал о том, каково это — работать в качестве «иностранного агента», а также что ожидает Алексея Навального при его президентских амбициях.

Delfi: В последнем послании президента России большей частью были обозначены внутренние проблемы, прозвучало и слово коррупция. Кроме того, мы наблюдали аресты высокопоставленных чиновников, в частности Улюкаева и т. д. С чем вы связываете то, что тема коррупции выносится на передний план?

Илья Шуманов: Эта шестая или седьмая антикоррупционная кампания, которая стартовала в современной России. Очень много дискуссий внутри российского общества относительно того, является ли эта антикоррупционная кампания действительно борьбой с коррупцией или это борьба кланов, или же происходит устранение неугодных, либо через сокращение коррупционного рынка те люди, которые в него попадают, оказываются за бортом.

Кто-то связывает это с предвыборной кампанией президента, что она уже стартовала и произошел перехват коррупционной повестки у общественных деятелей, внесистемных игроков. Я придерживаюсь мнения, что на текущий момент с начала до середины прошлого года антикоррупционная повестка была узурпирована кем угодно, только не властью. Это OCCRP с «панамскими документами», Алексей Навальный, журналисты BBC, которые рассказывали про внутренний круг близких людей президента и относительно фактов коррупции. Иными словами, борьба с коррупцией — это некая попытка властей перехватить повестку.

— Например, у Алексея Навального, если его все же зарегистрируют в качестве кандидата в президенты?

— В том числе у Навального, у международных антикоррупционных расследовательских групп. Государство — драйвер борьбы с коррупцией, вот что власть пытается зафиксировать.

— Хорошо, драйвер. Но насколько все же серьезно стоит воспринимать инициируемые властью процессы? Это действительно борьба, попытка навести порядок или лишь смена лиц в правящей вертикали?

— Я думаю, лица особенно не поменяются. Скорее, это некие тектонические сдвиги. Если что-то и поменяется, то мы это увидим через какое-то время. На мой взгляд, это связано с перестановками в Федеральной службе безопасности, когда служба экономической безопасности поменяла руководство. Это связано с Администрацией президента — пришел Антон Вайно. Это связано с конфликтом между государственными компаниями и министерствами. Это целая череда каких-то противостояний, которые в том числе выливаются в какую-то антикоррупционную войну, которую мы с вами наблюдаем.

— Возьмем пример истории с Улюкаевым. Как вы прокомментируете это дело?

— Это дело просто сквозит странностями: федеральный министр поехал в государственную компанию в нерабочее время, взял некие кейсы, в кейсах были наличные денежные средства, якобы он взял эти средства за согласование сделки с министерством. Одновременно с этим мы понимаем, что 2 миллиона долларов для чиновника уровня Улюкаева — это не те деньги, несерьезно. Мы говорим о полковнике Захарченко, у которого дома миллиарды, а у федерального министра — всего несколько миллионов. На мой взгляд, на текущий момент эта история является одной из самых главных загадок взаимодействия внутри власти. Мы видим какие-то отголоски, публичные заявления, Улюкаев будет настаивать, что его подставили, его поддержат достаточно большое количество экономистов и крупных общественных деятелей. Но одновременно есть факт взятки, маркировка его руки. Я бы хотел верить, что это первый звонок того, что открыли первый клапан, где правоохранители будут действовать более эффективно. Но у меня складывается впечатление, что такого не будет.

— Получается, что президентская кампания стартует с антикоррупционных дел. Чего еще следует ожидать?

— Я думаю, что идет дискуссия в том числе и по поводу переоформления роли парламента в России. Их поставили в более жесткие рамки. Сейчас там есть господин Володин, который в новом виде хочет переоформить не просто работу парламента, как «бешеного принтера», а как некоего института, дистанцированного от Администрации президента, от правительства.

Идет достаточно заметная борьба в группе силовых ведомств, фактически ФСБ разгромила МВД. Сейчас идет речь о том, что Управление собственной безопасности МВД и Главное управление с экономическими преступлениями и коррупцией будет подвержено каким-то образом реформе.

Одновременно с этим уголовные дела в отношении сотрудников Следственного комитета говорят о том, что СК находится под атакой. На текущий момент заговорили о реформе СК. Целая череда событий происходит внутри, но все это основывается на сокращении коррупционного рынка, каких-то бюджетов, поэтому в системе начались тектонические сдвиги.

— Стоит ли надеяться на ее большую прозрачность при нынешнем руководстве?

— По крайней мере, о какой-то конкуренции мы уже начинаем говорить. Естественно, это не демократические принципы, не разделение властей, не формат правового государства, независимых судов и прочего, но внутри системы происходят какие-то конфликты, которые выплескиваются на нас.

— Как вашей организации удается работать в условиях такого понятия как «иностранный агент»?

— Нам никто напрямую работать не запрещает, единственное, что мы должны маркировать наши материалы с лейблом «иностранный агент». Нам нужно упоминать, что мы являемся иностранным агентом, это работает для всех материалов на нашем сайте. Это естественно, подрывает доверие к организации со стороны общества, но, на мой взгляд, встречают по одежке, провожают по делам. В этом году мы начали проводить антикоррупционные расследования на федеральном уровне, это тоже новый вызов для нас. Одновременно с рисками это несет и некое завоеванное доверие со стороны гражданского общества, низовых инициатив. Часть наших расследований основываются на обращениях граждан, людей недовольных точечной застройкой, например. Эти расследования выливаются в какие-то расследования офшоров. Конечно, в такой среде трудно работать, когда органы власти не готовы ни к какой кооперации, но это не значит, что не нужно продолжать работать.

— Каков сейчас в России уровень восприятия коррупции? Это безразличие, отторжение или как норма?

— Transparency International ежегодно замеряет коррупцию. Я не знаю пока результатов, которые будут в этом году в индексе, но думаю, что все останется на прежнем уровне. Несмотря на череду этих антикоррупционных скандалов, люди не особенно верят, что это действительно борьба с коррупцией. В частности ВЦИОМ, который провел опрос по поводу господина Улюкаева, выложил на своем сайте результаты опроса: 54% опрошенных сообщили, что они не верят в то, что Улюкаев является взяточником.

— На что в таком случае рассчитывает власть, инициируя такие дела?

— Я думаю, что это некий каток, который катится и не всегда должным образом подстраивается под повестку. Где-то какие-то коррупционные группы пытаются свести счеты, им наплевать как это выглядит. Губернатор, министр нейтрализован, задача достигнута, а то, что люди не верят, этот вопрос их не сильно заботит.

— Была история с экс-главой минобороны Сердюковым, которая ничем не закончилась….

— Он находится в структурах госкорпорации Ростех, спокойно занимает должность в совете директоров одной из госкомпаний этой корпорации. Естественно, это все подрывает авторитет власти, сказывается на оценках граждан в том, что касается борьбы с коррупцией.

— Если говорить об общественных организациях, которые занимаются коррупцией в России, какие препятствия возникают при работе?

— Полное игнорирование со стороны государственных или окологосударственных медиа, это информационная блокада. Мы находимся в информационном гетто, через которое с трудом пробиваемся. В последнее время, когда стирается грань между гражданскими активистами и медиа, мы сами становимся медиа и наш сайт является неким информационным продуктом. Крайне важна работа в социальных сетях и с животрепещущими темами, что волнует людей в первую очередь. Мы отвечаем на общественный запрос.

— Как связать такие вещи, как рейтинг власти, Владимира Путина и понимание гражданами России высокого уровня коррупции в этой власти?

— Они мешают друг другу, коррупция подрывает доверие к власти, просто прямой корреляции Путина и коррупционных процессов нет. Прямой параллели нет. Царь хороший, бояре плохие. Этот тезис у нас присутствует на протяжении веков. Есть некие сакральные фигуры, которые не подвержены никаким репутационным рискам. Армия, РПЦ, президент персонально и ФСБ. Эти институты сакрализируются и, несмотря на расследования, их авторитет не падает.

— Если Навального все же допустят к президентской кампании, то его борьба с коррупцией в глазах избирателей будет плюсом?

— Никто не отрицает важность борьбы с коррупцией. Даже в кабинетах власти все говорят об этом, правда, для Навального пытаются выстроить другую рамку. Говорят, что он не борется к коррупцией, что он популист. И смешение существующей политической доктрины и общественной антикоррупицонной доктрины порождает в обществе некую дихотомию. На текущий момент представители откровенно либеральных взглядов дистанцировались от Навального. На мой взгляд, это вызов для России: смогут ли граждане поверить, сплотиться перед лицом предстоящих выборов или мы пойдем еще на один замкнутый круг в этой системе распределения власти. Вопрос сложный, но общество расколото и не в пользу Навального, а в пользу Путина. Патриотически настроенная общественность превалирует над людьми критических по отношению к власти взглядов.

— В глазах международного сообществе Россию связывают в коррупцией. По вашему мнению, власти России предпринимают какие-либо действия, чтобы отделаться от этой ассоциации?

— Конечно, когда на тебя навешивают позорные ярлыки, это ни у кого не вызывает радости. Другое дело, что сейчас международное сообщество стоит перед рядом других вызовов — Брексит, Трамп, режим Орбана в Венгрии. Вся эта мировая архитектура безопасности и моего сектора, борьбы с коррупцией, будет меняться, однозначно. Я думаю, все будет уходить в некие институты, которые не находятся в локальных сообществах. На сообществе этих организаций будет выстраиваться новая линия борьбы с коррупцией. А российская власть пытается исправить ситуацию. Я уже говорил о перехвате повестки. Они демонстрируют борьбу с коррупцией, но является ли это имитацией или нет, этот вопрос самый важный. На мой взгляд, власть искусно имитирует этот процесс.

comments powered by Disqus

Центральный федеральный округ

Дальневосточный федеральный округ

Приволжский федеральный округ

Северо-западный федеральный округ

Сибирский федеральный округ

Уральский федеральный округ

Южный федеральный округ

Северо-кавказский федеральный округ