"По фактам коррупции обращайтесь по телефонам: 8-495-229-52-74, 8-495-229-82-48."

РЕПОРТАЖ С ПЕТЛЕЙ НА ШЕЕ

Учебник по угнетению свободы слова: как заставить российского журналиста молчать

Ровно год назад – 9 марта 2016 года – на границе Чечни и Ингушетии неизвестные напали на микроавтобус, в котором в Грозный ехали иностранные и российские журналисты, а также правозащитники. Спустя год уголовное дело о нападении приостановили из-за «неустановления лиц». Russiangate вспоминает остальные случаи преследования журналистов в России за последнее время. Софья Савина исследовала методологию покушений на свободу слова и хронику преступлений и безнаказанности.

Россия находится на десятом месте в « Глобальном индексе безнаказанности» Комитета по защите журналистов. В отчете за 2016 год говорится, что объектами убийств в нашей стране становятся журналисты, освещающие темы коррупции и прав человека, а уходят от ответственности за их гибель государственные чиновники и политические группы.

Только в прошлом году в России погибли трое журналистов. В Новосибирске в следственном изоляторе скончался Павел Подъячев, издатель газеты и сайта о коррупции в Академгородке. С огнестрельными ранениями нашли оператора телеканала «Россия-1» Андрея Назаренко. Причиной смерти Дмитрия Циликина, журналиста газеты «Час Пик», стали ножевые ранения.

При этом убийство – это не единственный способ ограничить свободу слова в России. Увольнения, попытки цензуры и нападения – все эти методы давления на журналистов применяются и сейчас: с годами, как видно из статистики, ситуация практически не меняется.

Каждый год организация «Репортеры без границ» рассчитывает Индекс свободы слова. Сегодня Россия на 148 месте – это конец списка из 160 стран. Как видно из примеров прошлого года, самыми распространенными способами припугнуть журналистов в последнее время стали задержание правоохранительными органами, нападение, уголовное преследование и угрозы.

ПРЕДЪЯВИТЕ ДОКУМЕНТИКИ

Задержания правоохранительными органами в 70% случаев происходят при исполнении журналистами своих профессиональных обязанностей. В такой ситуации не спасают и журналистские удостоверения. Формально задерживают по самым разным причинам: для установления или проверки личности, за неповиновение сотрудникам полиции или за отсутствие регистрации. Задержать могут даже за переход дороги в неположенном месте. Так случилось с журналистами, которые 24 января собрались у здания Конституционного суда, который рассматривал жалобу осужденного активиста Ильдара Дадина. Задержание произошло после того как журналисты интернет-издания Sota.Vision подошли к стоявшему у суда пикетчику, которому хотели помочь в его общении с полицией.

Под другим предлогом в Калининграде задержали корреспондента газеты «Дворник» Марию Пустовую, формально – за «самовольное проникновение на охраняемый объект» – в здание правительства Калининградской области, куда она отправилась работать. Корреспондента «Фонтанки» в сентябре прошлого года задержали «в связи с незаконным получением бюллетеней для голосования» в Санкт-Петербурге. На деле же Денис Коротков получил бюллетени по своему паспорту за другого человека в рамках журналистского эксперимента в попытках выявить «карусель».

Однако больше всего журналист рискует быть арестованным, если собирается освещать митинги, народные сходы и пикеты. Так, в Москве у здания правительства вместе с активистами, читающими «Понятийную конституцию», «за нарушение порядка проведения публичного мероприятия» задержали Александра Трофимова из Киевского центра журналистских расследований.

Под тем же самым предлогом в ноябре 2016 года в Химках вместе с участниками протестной акции дальнобойщиков были задержаны журналисты телеканала «Дождь» и «Новой газеты».

Правоохранительные органы задерживают и иностранных журналистов: для этого работает такое основание, как «нарушение визового режима». Финский журналист Эса Туоминен была задержана во время интервью с бывшим мэром Петрозаводска Галиной Ширшиной. Журналисту был выписан штраф за незаконное осуществление трудовой деятельности на территории России и несоответствие реальной цели поездки той, что указана в визе («Культурные связи»).

Подобные задержания журналистов происходят, как правило, при освещении «острых» тем: будь то выселение человека представителями управляющей компании из комнаты общежития или вырубка деревьев в парке «Кусково».

«СДОХНИ, МРАЗЬ»

«Не удалишь свои статьи – накажу. Время пошло» – эти и другие угрозы получал создатель сайта «УралДейли.ру» Андрей Корецкий после статьи о бывшем депутате Государственной Думы Валерии Панове, разыскиваемом Интерполом по ряду уголовных дел. Журналистам угрожают самыми изощренными способами: от анонимных звонков и поджогов автомобилей и редакций до угроз силовиков подбросить оружие или наркотики в случае, если журналист не покинет свой город. Так, главный редактор газеты «Егоршинские вести» Агзам Шарафиев в марте 2016 года обнаружил возле ворот своего дома пакет с гранатой.

Нередко угрозы становятся «эффективным» способом давления на журналистов: Александр Сотник, который неоднократно в видео на своем YouTube-канале высказывался в поддержку Украины и выступал с критикой президента России, решил временно перебраться в Грузию из-за угроз «перевести его в овощной отдел».

Не всегда угрозы поступают анонимно. Герои публикаций нередко напрямую связываются с журналистами, угрожая расправой, – это лидеры преступных группировок, бизнесмены. Например, журналистке районной газеты «Призыв» Людмиле Шиффнер звонил местный бизнесмен и депутат Лахденпохского районного совета Вячеслав Великодворский. А в Саратовской области депутат Вольского районного совета от партии ЛДПР Сергей Ашихмин пообещал «разобраться» с главным редактором районной газеты «Вольская жизнь» Александром Головачевым. Главному редактору радиостанции «Эхо Москвы» Алексею Венедиктову угрозы поступили от спикера чеченского парламента Магомеда Даудова, который воспользовался для этого Instagram в январе 2016 года.

ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ КАЗНЬ

Случаи нападения на журналистов в большинстве случаев связаны с их профессиональной деятельностью и гражданской позицией – так журналистов «воспитывают». Так, например, за нападение на корреспондента «Кавказского узла» Владислава Рязанцева ответственность взял националист Роман Железнов. Он выложил фотографию с места событий и написал в социальной сети: «Воспитательная работа с журнашлюхой Владиславом Рязанцевым была проведена ввиду его активной публичной деятельности, по мнению русских национал-социалистов, являющейся вредоносной».

Нападают на журналистов не только из мести, но и для того чтобы здесь и сейчас воспрепятствовать работе. Активисты Национально-освободительного движения (НОД) напали на фотокорреспондента «Коммерсанта» Давида Френкеля, который снимал несанкционированную акцию питерского ЛГБТ-сообщества.

В таких случаях журналисты не всегда могут рассчитывать на защиту и помощь – даже при обращении в правоохранительные органы после зафиксированных случаев проявления агрессии. В ноябре прошлого года напали на издателя журнала «Археология русской смерти» Сергея Мохова: по его словам, незнакомец вколол ему седативный или психотропный препарат. Министерство внутренних дел отказалось возбуждать дело в отношении нападавшего.

Денис Шайкин из газеты «МК Черноморье» стал жертвой избиения сотрудниками ГИБДД. Редакция связывает нападение с расследованием в отношении первого заместителя начальника УМВД по Курской области Виктора Сидорова, которое было опубликовано в газете. В данном случае Следственный комитет также отказал в возбуждении уголовного дела. В Санкт-Петербурге сотрудники 9 отдела полиции Красносельского района отказали администратору паблика «ВКонтакте» «Преступная власть» Егору Алексееву в возбуждении уголовного дела о причинении тяжких телесных повреждений. И это не последний случай.

ЖУРНАЛИСТЫ-ТЕРРОРИСТЫ

Количество случаев уголовных дел, заведенных на журналистов, за последнее время не сравнится с числом раскрытых дел о покушениях на них. Уголовное преследование в современной России является еще одним способом борьбы с теми, кто слишком активно проявляет свою гражданскую позицию.

Чаще всего, это такие статьи Уголовного кодекса, как «Клевета», «Возбуждение вражды» и «Призывы к экстремистской деятельности». Так, сотрудницу агентства новостей «Между строк» Наталью Вахонину подозревают в том, что в 2011 году она выложила в своем аккаунте «ВКонтакте» песни группы «Хук справа». В постановлении об обыске сказано, что эти песни «унижают достоинство российского обывателя». Уголовное дело заведено по статье «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства».

Встречается использование против журналистов и других статей Уголовного кодекса. Федеральная служба безопасности в прошлом году возбудила уголовное дело о призывах к терроризму против Евгения Киселева. По его словам, поводом для этого стали его высказывания в поддержку Надежды Савченко: «В ответ на вопрос одного украинского СМИ, все ли делают власти Украины для ее освобождения, сказал, что могли бы и пожестче действовать – точно так же, как российские власти вели себя во всей этой истории».

По обвинению в шпионаже в октябре 2016 года арестовали журналиста агентства «Укринформ» Романа Сущенко: в Федеральной службе безопасности его посчитали кадровым сотрудником украинской военной разведки.

Встречаются и другие «знаки внимания»: после презентации номера журнала moloko plus о терроризме «5 канал» выпустил сюжет с говорящим названием: «В Москве прошла презентация, которая может заинтересовать тех, кто борется с экстремизмом». В нем коллеги по цеху называют авторов журнала, издаваемого на деньги читателей, экстремистами и пособниками террористов. Правда, никакими доказательствами такое серьезное обвинение не подкрепляют.

ГАРАНТИРУЕТСЯ ЦЕНЗУРА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ. СВОБОДА ЗАПРЕЩАЕТСЯ

Несмотря на формальный запрет цензуры в России, в 2017 году продолжают существовать недозволенные темы: издания штрафуют, тиражи газет изымают, а сайты в день опубликования антикоррупционных расследований блокируются. Месяц назад в Уфе корреспонденту «Радио Свобода» Артуру Асафьеву отказали в аккредитации на события в городском совете. Члены комиссии сослались на параграф регламента аккредитации и работы средств массовой информации городского округа, в котором говорится, что в аккредитации СМИ может быть отказано, если оно «не освещает вопросы, связанные с деятельностью органов местного самоуправления города Уфы». При этом такое положение противоречит Федеральному закону «О СМИ», который не ставит условием аккредитации наличие публикаций о деятельности освещаемого органа власти.

Фонд защиты гласности указывает и на существование цензуры со стороны издателя в журнале Forbes: в рейтинге «25 самых дорогих руководителей компаний» декабрьского номера в 2016 году отсутствовало указание зарплаты у президента ВТБ Андрея Костина, хотя журналисты знали размер дохода. На цензуру в телевизионной передаче жаловался в прошлом году историк Андрей Зубов, которого во время дебатов на телеканале «Москва 24» ведущая попросила записать «неудобный» ответ на вопрос о присоединении Крыма заново, чтобы он не был экстремистским высказыванием.

С теми или иными проявлениями цензуры за последний год сталкивались такие издания, как «РБК», «Эхо Москвы», «Медиазона». Однако большинство подобных случаев относится к региональным СМИ – там это остается одним из самых распространенных способов давления на журналистов. Так, год назад корреспонденты ряда СМИ Нижнего Новгорода заявили, что их просили не освещать визит в город председателя партии «Парнас» Михаила Касьянова. Они также сообщили, что эти просьбы исходили от представителей местных властей. В Пензе работники контролируемого местной властью телеканала «Экспресс» полностью пересняли сюжет про аварийный мост в Грабово, чтобы избавиться в эфире от негатива, прозвучавшего из уст местных жителей. Сперва на сайте издания появился репортаж «Жители Грабово ежедневно переходят мост, рискуя жизнью». Затем материал удалили и заменили на новый, в котором утверждалось, что мост не является аварийным.

Нередки случаи, когда журналистов лишают работы, «выдавливая» из редакций. Сразу трех руководителей омских изданий уволили в январе этого года. Контракты с ними отказались продлевать по причине того, что журналисты не соответствуют «новым компетенциям». Из комментариев руководителя Главного управления информационной политики областного правительства следовало, что ему хотелось бы видеть жизнь на страницах изданий «более радужной». Екатерину Барабаш в 2016 году уволили за высказывания в социальной сети Facebook. Об этом сообщает там же сам журналист: «Итак, меня уволили из "Интерфакса". Формально – по собственному желанию, на деле – попросили поскорее исчезнуть, дабы беды не навлечь... я, как выяснилось, слишком открыто не люблю российские власти, презираю министра культуры и московского мэра, люблю Украину, поддержала Майдан, а также меня тошнит от младенцев в пилотках и стриптизерш в георгиевских лентах. Обо всем этом я пишу в фейсбуке, а также в оппозиционной прессе, а это то ли не нравится, то ли может не понравиться нашим смотрящим в администрации президента». Уход части редакции «РБК» в мае прошлого года также связывают с давлением Кремля.

Журналистам угрожают, запрещают публиковать статьи, нередко доходит и до физической расправы. На фото – Александрина Елагина после нападения, 10 марта 2016 года, Ингушетия

ЧТО-ТО НАЖАЛА, И ВСЕ ИСЧЕЗЛО

Еще один способ лишить журналиста права на свободу слова, а граждан права на информацию – перекрыть доступ к платформе. Интернет-издания и блоги блокируются контролирующим ведомством – Роскомнадзором и хостинг-провайдерами, случаются и хакерские атаки сайтов. Комично, что в декабре прошлого года Роскомнадзор внес в реестр запрещенных сайтов сам себя: позже выяснилось – ошибку совершили сами сотрудники ведомства.

Хакерской атаке подвергся сайт российского подразделения организации по борьбе с коррупцией «Transparency International» в прошлом году. В этот же день был опубликован доклад о «квартире вице-премьера Дмитрия Рогозина» стоимостью 500 млн рублей. В целом с начала 2016 года зафиксировано более 30 таких случаев: атаки на интернет-издания всегда совпадают с выходом расследований и других «острых» материалов.

Существует способ, как перекрыть доступ к печатным СМИ, уже выпущенным в тираж. Газеты просто пропадают из типографии, как случилось с оппозиционным еженедельником Орловской области «Красная строка», в номере которого была запланирована статья с критикой местного губернатора. В Екатеринбурге нападают на разносчиков газеты «Рядом с домом» и отбирают весь тираж. А в Крыму кто-то за один раз скупает все имеющиеся в наличии у киосков номера одного из выпусков газеты «Крымский ТелеграфЪ».

По части преследований самыми уязвимыми остаются именно печатные СМИ: конфликтов, связанных именно с такими изданиями, в последнее время зафиксировано больше всего. За последний год чаще всего подвергались разным типам преследования журналисты «Новой газеты»: как минимум семь раз в прошлом году и всего около 130 раз со времен убийства в 2006 году Анны Политковской, заказчики которого не найдены и по сей день. Среди всех случаев убийств журналистов за последнюю четверть века раскрыто всего 23% преступлений.

comments powered by Disqus

Центральный федеральный округ

Дальневосточный федеральный округ

Приволжский федеральный округ

Северо-западный федеральный округ

Сибирский федеральный округ

Уральский федеральный округ

Южный федеральный округ

Северо-кавказский федеральный округ